В жизни нашей случаются самые различные кому смешные, кому не очень истории. Вот о некоторых и расскажем.

Давно это было - до войны еще. А подростки во все времена развлекались стрельбой из лука или рогатки, вобщем, кто из чего мог развлечься, проверить точность рук и меткость глаз! Ну и тренировались на чем придется... Наш герой то же решил пострелять из рогатки!

Приходят домой его родители и пробил их тут от увиденного холодный пот!

 16122015 kyba

На чистой и побеленной стене родной квартиры висит портрет товарища Сталина и все бы хорошо, но расстрелян портрет из рогатки. Увидев это, вместе со статьёй о «врагах народа» лет так на 10-15 минимум, что светила за такие шутки, отец взял сына и трясущимися от гнева и прочего руками выпорол. А мама, обмирая от возможных сцен жизни, сняв со стены расстрелянный портрет дорогого и любимого Вождя народов, сожгла его в печи и бегом в магазин через дорогу, новый купила и на стенку повесила. Обошлось, никто не видел, а то народ у нас добрый в момент настучать могли о вредителях. А судьба нашего стрелка - подростка завершилась через несколько лет достойно, пал взводным в 19 лет смертью храбрых под Ленинградом.
Ну а ремень, мне довелось отведать спустя годы уже за товарища Лаврентия Павловича Берию.
Случилось это после того как хитрый и лукавый Никита Хрущев разоблачил своего партийного и сердечного друга Лаврентия, как шпиона всех разведок мира. Никита Сергеевич набил на этом руку в тридцатых, на Украине, затем в Москве. И в подвале расстреляли Лаврентия, и как водится, забыли. А мы подростки, где-то летом 1957 или 1958 года сидя как воробьи на проводах на трехметровом деревянном заборе нашего Салехарда – одного из городов ссыльнопоселенцев Севера, лихо распевали:
-Берия, Берия- вышел из доверия, а товарищ Маленков надавал ему пинков!
А тут, как назло, по скрипучему тротуару с работы шел мой дед, его взяли в 1937 году по «популярной» 58 статье, ну знаете «враг народа», правда, обошлось. В 1938 году наркомом внутренних дел СССР назначен как раз товарищ Берия. И он провел чистку тюрем и лагерей, то есть реабилитацию, и многих тогда отпустили с миром, и не успели деда засудить, и освободили. При росте под метр девяносто вышел он из древней каторжной тюрьмы Тобольска с весом чуть более 50 килограммов, но, слава Богу, вышел живой. И пронес благодарность за жизнь Указу товарища Берии, но научился молчать о политических проблемах, так для личной безопасности. И вот представляете, такой вид: лето, тепло и сидит на высоком заборе дорогой внучок с другими пацанами и жизнерадостно горланят они песню про Берию! А времена? Взрослые еще хорошо помнят и 37год и далее... И что последовало? Говорит дед так спокойно и убедительно:
-Иди-ка, артист, домой.
Я пошел, учили с детства - старших надо слушаться. А ремень у деда - хороший, фронтовой еще. Вот им он меня и отходил, для профилактики, приговаривая, мол, не знаешь, не пой, голоса у тебя нет. Порку я хорошо запомнил, да впрок не пошла...к сожалению?! Не знаю. Коллегу по песням на заборе Гарика, дед его также выпорол, но впрок не пошло. Спустя, много лет его за свободомыслие из партии исключили, и отбыл он на историческую родину...
Конечно, история с собственными мыслями имела продолжение. В школе, что случилась вскоре после того, как «из мавзолея тоже вынесли еврея», как пел спустя годы Высоцкий, о славных делах Никиты Сергеевича...
Слышал я разговоры взрослых о мавзолее и брякнул на перемене, при учителях, что, мол, вот то Сталин хорошим был, то из мавзолея ночью вынесли и закопали. Установилась тишина – звонкая такая тишина. Учителя боком отошли в сторону. На следующий день из школы меня выставили, как ревизиониста, что сие значит, я тогда не знал, но понял, чем пахнет. Не пороли, обошлось, дед уже болел, посочувствовал мне, что нет, мол, розг, а жаль... Мама дошла до окроно, в школе восстановили, зато отдохнул неделю... А затем, уже где-то в седьмом классе, отправили меня в барабанщики! Хорошо стучать по барабану...отлично. Но еще петь надо в перерывах, а мне медведь на ухо наступил. Все идут и дружно поют:
- Славен Павлик Морозов, жив он в наших сердцах!
Меня же угораздило проявить творческий подход к делу, спеть иное.
Да не угадал, все уже закончили куплет, когда я еще бодро пел!
Пионервожатая, вздохнула, услышав звуки моего голоса, что было еще сказано, цитировать не стану, но моя карьера славного барабанщика закончилась, но творческие подходы к делу остались!
В те же годы против зловредного американского империализма боролась свободолюбивая Куба. Остров Свободы. Об этом вещали по радио, об этом говорили взрослые, показывали кадры кинохроники; телевидения, интернета еще не имелось. Но не об этом речь. Наслушавшисьречей о кубинских борцах за свободу, мы с друзьями одноклассниками решили помочь Кубе, ну куда без нас! Скопили деньжат от завтраков и прочих затрат. Подростки мы были подкованные политически и географически,знали как добраться доМосквы,и о последствиях, если что догадывались. Не задолго до этих событий мы из рогаток милиционеру - соседу в лоб угадали.., затем случайно нашли установку времен войны о подаче тревоги, вопила сирена дурным голосом, в кинофильмах, где показывают кадры о бомбежке, такие звуки услышать можно. А тут, услышав вой сирены,старшие кинулись заклеивать накрест окна – война! Последствия для нас не заставили себя ждать. Вот мы и решили искупить ошибки и помочь далекой Кубе. Добрались на речном трамвайчике до поселка Лабытнанги, билеты взяли, все как надо: еда есть, вода есть, до Москвы хватит, а там видно будет. Сняли нас с поезда до отхода, привели в линейный пункт милиции. Там по телефону говорил офицер, что, мол, герои–освободители на месте, в отделе. Понурились мы, но куда деваться, увезли нас на катере домой. Там похвалили, молодцы, интернационалисты и не торопитесь, а учитесь, на ваш век революций хватит, сказали нам. Хватило, верно то Хрущев, то Горбачев, то Ельцин с Гайдаром... А тем хорошим детским еще летом оргвыводов для нас не последовало, и шли мы потом вчетвером по скрипучей деревянной мостовой салехардской улицы Ленина, обнявшись и во всю силу пели «Куба – да! Янки - нет! Будет свободной Куба! - взрослые шли на встречу и улыбались...

Андрей Зусман.