«Издревле ханты считали, что земля священная и она при надлежит всем живущим сразу и никому в отдельности. И нет большего зла, ежели кто из-за нее ссору затеет. Не ссориться нужно, но поклоняться ей, Сидящей Матери. Она сама знает, сколько брать на себя людей, зверей-птиц и рыб, разных таракашек-букашек. Она знает, что ей под силу... И люди, они же не звери, они же разумные существа, поймут друг друга». Еремей Айпин «Ханты, или Звезда Утренней Зари».

09022016 aipin

Писатель из древнего хантыйского рода Еремей Айпин, оказавшийся в силу обстоятельств в большой политике, в 1994 году возглавил Ассоциацию коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока РФ. «Обреченные на гибель» – так называлась его публицистическая книга, вышедшая в тот год. Коренные малочисленные народы, писал он, находятся на грани исчезновения. К тому времени несколько хантыйских родов прекратили свое существование. Геологи, нефтяники забавы ради спалили десятки стойбищ, в погоне за оленьими рогами погубили не одно стадо, а на священных для аборигенов землях встали нефтяные вышки. Чувство обреченности испытывали не только сородичи Еремея Айпина, но и нивхи Сахалина, и эвенки из далекой таежной Суринды... В романе «Ханты, или Звезда Утренней Зари» Еремей Айпин еще надеялся, что земли на всех хватит, «если по-родственному». «Найдется место и охотнику, и оле ню, и нефтяному человеку». Но по-родственному не получилось. В конце восьмидесятых годов Еремей Айпин пошел в политику. «Нужны законы, защищающие мой народ, его право на жизнь», – к этому выводу его подтолкнули мучительные поиски правды и смысла. «Я искал Истину о своем народе», – напишет Айпин. И в этом не было писательского лукавства.
С хантыйским писателем побеседовала журналист журнала «Живая Арктика».

- Еремей Данилович, прежде чем возглавить общероссийскую Ассоциацию коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока, в конце 80-х годов в Ханты-Мансийске вы призвали местную интеллигенцию к возрождению культурного пространства обских угров. Я хорошо помню, как вы привезли деревянные постройки со своих родовых угодий, с реки Аган, задумав вместе с другими подвижниками создать музей под открытым небом. «Торум-Маа» стал культурным, духовным центром обских угров и таким остается по сей день. А еще были экспедиции по сбору национальных музыкальных инструментов, орнаментов, одежды, утвари... Ассоциация «Спасение Югры» – одна из первых общественных организаций в России по защите прав коренных малочисленных народов – создавалась именно на той волне духовного возрождения, желания победить чувство обреченности через возвращение к памяти предков?

– Ассоциация «Спасение Югры» родилась в 1989 году. Ее первым руководителем стала Та- тьяна Гоголева, она и сегодня активно отстаивает права коренных народов, будучи депутатом окруж- ной Думы. Вокруг идеи возрождения собралось много подвижников из народов ханты и манси, включая представителей русского народа: Мария Волдина, Татьяна Молданова, Валерий Чурилов, Владимир Кугаевский, Галина Егорова, Зоя Рябчикова, Александр Пермяков, Аграфена и Иосиф Сопочины, Анатолий Кауртаев. У истоков стояли многие яркие личности из числа коренных народов. В районах и го- родах округа организовывали местные отделения Ассоциации Галина Мумракова, Вадим Савинов, Евге- ний Ельпин, Марина Ахминеева, Александр Иванович Исыпов, Надежда Алексеева, Елена Скрипни- кова, Александр Айваседа, Любовь Кашлатова... Всех не перечислишь. Время было непростое. Тогда оказалось, что не осталось моим сородичам места на земле. Для жиз ни. Для дыхания. Северяне – терпеливый народ. Вырубали сосновые боры – терпели. Нефтью заливали реки – терпели. Машинами давили оленей – терпели. Но в октябре 1990 мои земляки-оленеводы вышли на бетонку с пикетами. Поставили чум. Перекрыли дорогу. Что переполнило чашу терпения? Под колеса машины попал очередной олень – бык-вожак старого оленевода Теклю. Он с плакатом «Не стреляйте в наших оленей» вышел на дорогу вместе с другими оленеводами. Земля, олени – основа жизни моего народа. Мой отец просил одного: «Дайте землю, где я мог бы пасти оленей, промышлять зверя и птицу, ловить рыбу». Я писал о том, что мой род Бобра кончился от чувства безысходности, обреченности. В возрасте до 35–40 лет преждевременно, по пьяному делу погибли почти все мои двоюродные и троюродные братья. Не стало земли – кончился род. Когда я пошел в Верховный Совет СССР, то сразу же занялся разработкой закона о статусе коренных малочисленных народов, который был принят спустя 10 лет.

– Чувство обреченности прошло?

– В значительной степени благодаря усилиям Ассоциации «Спасение Югры». У себя в округе нам многого удалось добиться. В деле защиты прав коренных народов нас называли пионерами, другим северным регионам можно было уже опираться на наш опыт. В Ханниями. У моего народа появилась надежда, что человек сможет жить так, как он привык, сумеет сохранить себя. Сегодня нефтяные компании вынуждены заключать с семьями, живущими на территориях традиционного природопользования, экономические соглашения. А ведь было время, когда нефтяники просто сгоняли моих сородичей с земли, если там, к нашему несчастью, была обнаружена нефть.
В апреле 1995 года был принят Устав Ханты-Мансийского автономного округа. В нем четко прописывался статус представителей обских угров в окружном парламенте. И это мы считаем победой именно общественного движения «Спасение Югры».

– При каких обстоятельствах вы возглавили Ассоциацию коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока РФ?

– К тому времени я уже был, что называется, в большой политике. Как иногда шучу про себя: знал всех героев и антигероев эпохи. Так сложились: в 1989 году на первых альтернативных выборах я был избран народным депутатом СССР, где в должности председателя подкомиссии по делам народов Севера занимался законотворческой работой на постоянной основе. В 1992 году президент РФ Борис Ельцин назначил меня своим представителем в Ханты-Мансийском автономном округе, а в 1993 году я стал депутатом Государственной думы РФ. Именно в 90-е годы нам удалось разработать самые важные законы, касающиеся жизни коренных малочисленных народов: «О гарантиях прав коренных малочисленных народов Российской Федерации», «О территориях традиционного природопользования коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока РФ», «Об общих принципах организации общин коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока РФ», принятые на основе статьи 69 Конституции РФ. Президентом Ассоциации я стал 1994 году, меня избрали на II Съезде коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока, который состоялся в гостиничном комплексе «Измайлово». Я стал президентом Ассоциации в самый трагический и трудный период в истории постсоветского государства и в жизни коренных народов Севера. Рухнул Советский Союз, упразднена Советская власть, распалась КПСС. Ассоциация нуждалась в пере- регистрации: надо было учреждать ее заново как российскую общественную организацию, со своим Уставом, учредительными документами и т.д. Не было ничего: ни печати, ни помещения, не на что было содержать аппарат. Мы начинали с чистого листа. Избрали Координационный совет, приняли и зарегистрировали Устав, открыли счет, заказали бланки. Все было не- просто, но я был депутатом Государственной Думы, и многие вопросы все же решались. Статус депутата помогал попадать в нужные чинов- ничьи кабинеты, разрабатывать и отстаивать те или иные законопроекты. Для поддержки общественной инициативы требовался административный ресурс, мы не раз обращались в правительство, в Госкомсевер. Вскоре у нас появилось помещение по адресу улица Строителей, 8, около метро «Университет». Денег, правда, не было: ни спонсорских взносов, ни государственных, ни зарубежных грантов. Мы не могли рассчитывать на то, что на нашу деятельность правительство выделит денег из бюджета: казна в середине девяностых была почти пуста. Благодаря тому, что я работал в Верховном Совете СССР, а потом в российском парламенте, возникли международные контакты. Мы запустили два проекта: датско-гренландский и российско-канадский. Началась работа в Арктическом совете. 19 сентября 1996 года в Оттаве представителями восьми государств (Дании, Исландии, Канады, Норвегии, России, США, Финляндии и Швеции) была подписана Декларация об учреждении Арктического совета – международной межправительственной региональной организации приполярных государств. Я участвовал в подготовке этого документа, потому что вошел в Рабочую группу от нашей Ассоциации. Первоначально, при подписании Декларации, всего три организации коренных народов стали Постоянными участниками Арктического совета: Циркумполярная конференция инуитов (ICC), Скандинавский Совет саамов и Ассоциация коренных малочисленных на- родов Севера, Сибири и Дальнего Востока Российской Федерации. Круг вопросов Арктического совета, за исключением военный сферы, охватывает всю природоохранную деятельность и все проблемы устойчивого развития. Программы арктического мониторинга и оценки (AMAP), предупреждения, готовности и реагирования на чрезвычайные ситуации (EPPR), сохранения арктической флоры и фауны (CAFF), защиты арктической морской среды (PAME), устойчивого развития и использования (SDWG). По договоренности между восемью странами Арктического региона никаких военных задач Совет никогда не рассматривал. Сохранить хрупкую природу Арктики и традиционный образ жизни коренных народов, проживающих в Циркумполярном регионе, – так мы для себя определяли миссию этой организации.

– Почему для вас так важно было начать с международного сотрудничества?

– Потому что в мире уже был накоплен опыт по защите прав коренных народов, в котором мы нуждались. Там были сформированы общественные структуры коренных народов. У инуитов Аляски, скандинавских саамов и обских угров – ханты и манси – по большому счету проблемы одинаковы. Другое дело – как там научились их решать. Например, нам было интересно понять, как работает Саамский парламент, выборный представительный орган самоуправления саамов, в Швеции, Финляндии, Норвегии. Саамский парламент – это серьезное завоевание коренных народов, но при этом данная структура не является парламентом в строгом смысле слова. Это скорее консультативные общественные советы при высших органах власти скандинавских стран. И выборы в них организованы не так, как в обычный парламент. Они проводятся только в тех регионах, где проживают коренные народы, и только эти народы наделены избирательным правом. Саамские парламенты обладают отдельными полномочиями, характерными для органов представительной власти: правами законодательной инициативы, участия в парламентских слушаниях, распределения бюджетных средств и др. Депутаты Саамского парламента принимают участие в работе местных органов власти. Все это делается для того, чтобы не допустить ассимиляции саамов, способствовать возрождению, сохранению языка и культуры. Кстати сказать, в 2010 году Саамский парламент был создан и в России саамами Кольского полуострова. Когда мы в Ханты-Мансийске задумали создать Ассамблею представителей коренных малочисленных народов Севера, то во многом опирались на опыт саамских парламентов. Я и мои коллеги много ездили по северным странам, изучали, в том числе, опыт Северной Америки. Будучи в Канаде, я все время искал ответ на мучающий меня вопрос: почему коренные народы Севера России так бедны по сравнению с их канадскими собратьями?

– Нашли ответ?

– Многое мне стало понятно после многочисленных встреч с людьми Нунавута – территорией самоуправления инуитов. Это были чиновники, бизнесмены, охотники, государственные и общественные деятели, вожди племен, инуиты, индейцы, белые. О чем бы мы ни говорили, всегда затрагивался вопрос о земле. Как он решается в Канаде? На первый взгляд, довольно просто. Инуиты выдвигают свои права на земли, воды и природные ресурсы перед федеральным правительством Канады. Для ведения переговоров создается комиссия на паритетных началах: от представителей народа и правительства. Затем правительство выдает ссуду на работу этой комиссии. Комиссия разрабатывает соглашение, статьи которого четко регламентируют: какие земли и воды передаются в собственность инуитам, а какие остаются в ведении правительства. При этом инуиты частично получают земли вместе с ресурсами недр. Затем инуиты голосованием должны одобрить соглашение, а правительство – подписать его. После этого документ направляется в парламент Канады для ратификации. Только пройдя все эти процедуры, соглашение вступает в силу. В приложении к нему расписывается механизм реализации на десятилетний срок – какие обязательства должны выполнять стороны ежегодно. Если возникнет спор, его рассматривает сначала согласительная комиссия, созданная на паритетной основе (одинаковое количество членов от каждой стороны – правительства и коренных народов). После нее, если не приходят к согласию, дело передается в суд. Но, как правило, все спорные вопросы решаются на уровне согласительных процедур, на основе консенсуса. По соглашению правительство ежегодно выплачивает инуитам определенную сумму за пользование их землями, водами и ресурсами недр. Эти средства расходуются по двум основным направлениям. Частично инуиты погашают ссуду правительства на ведение переговоров, которые длятся в среднем 10 лет. Другую часть финансовых средств инуиты используют по своему усмотрению – решают жизненно важные проблемы. Для этого создают корпорации экономического развития. Такие же соглашения правительство заключает с другими группами индейцев и метисов на севере Канады. Практика таких взаимоотношений мне показалась весьма раз- умной и эффективной: деньги не проедаются, а идут на развитие общин. – Вы всегда говорили: стержневой вопрос выживания коренных народов – это вопрос о земле. – Я не устаю повторять, что есть два пути: либо мы сохраним себя, либо ассимилируемся и исчезнем. Лучшие времена наступят тогда, когда будут решены три правовых вопроса. Во-первых, особый статус коренных малочисленных народов Севера. В этническом, социальном, образовательном планах они находятся в неравных условиях с представителями других народов, так сказать, имеют разные стартовые возможности. Этот вопрос, к счастью, решен на государствен- ном уровне: особый статус признан 69-й и 72-й статьями Конституции РФ. Но еще два не менее важных вопроса не решены. Среди них – вопрос обеспечения пользованием землей и природными ресурсами. Земля и природные ресурсы частично должны быть отданы в общинную собственность народа, как это делается, например, в Канаде. Там, как я уже говорил, от- дельные земельные участки находятся в собственности индейских резерваций. Пока мы не займемся этим вопросом, мы не получим финансовых рычагов для решения своих проблем. Канадские и американские индейцы финансируют свои школы, больницы из собственных средств. Я надеюсь, что рано или поздно к этому мы придем и в России. Есть еще один нерешенный вопрос – об этническом самоуправлении в местах компактного проживания коренных народов. К примеру, в американских резервациях эту функцию выполняют советы. В совет крупного центра Куджуак, по нашим меркам – районного масштаба, в Канаде, в провинции Квебек, избираются по одному представителю от восьми инуитских поселений и двух индейских – всего десять членов. Как представительный орган этот совет определяет всю политику развития поселений коренных народов. По такому же принципу формируются советы индейских резерваций в США. А исполнительный орган власти формируется уже по профессиональным качествам специалистов, независимо от национальности. Мы не можем похвастаться таким опытом. В моем родном поселке Варьеган проживает более 600 жителей, большинство из них ханты и ненцы, но в местном совете они не представлены. В одном из самых больших национальных районов, Березовском, в Думе из 17 человек лишь два представителя коренных народов. В Ханты-Мансийске в окружном парламенте нам удалось создать Ассамблею представителей коренных малочисленных народов, но сегодня нет уверенности, что в следующей Думе эта Ассамблея сохранится. По российскому законодательству субъекты РФ не могут устанавливать квоты представительства малочисленных народов в законодательных органах регионов.

– Еремей Данилович, в последние годы мы наблюдаем обратный процесс в законодательстве о коренных народах: происходит изъятие некоторых норм, что ухудшает жизнь коренных малочисленных народов. Например, сегодня уже невозможно пожизненное наследуемое владение земельными участками. Кроме того, исчезло предоставление на бесконкурсной основе участков для осуществления традиционного рыболовства и охоты. Почему, на ваш взгляд, сдаются позиции?

– Идет борьба за ресурсы. На Север, Сибирь и Дальний Восток, где проживает всего 8% населения страны, приходится пятая часть национального дохода и 60% валютных поступлений. Здесь добываются более 90% газа, 75% нефти. России надо удерживать добычу углеводородов, и государство об- легчает нефтяникам и газовикам доступ к территориям традиционного природопользования. Так, в самом конце 2013 года внесены изменения в закон «Об особо охраняемых природных территориях», направленные на ослабление природоохранного законодательства. По всему тексту изменяется понятие особо охраняемых природных территорий: исчезает слово «природные». Это означает лишь одно: поскольку бывшие особо охраняемые природные территории больше не относятся к природным территориям, для изъятия под всевозможные производственные объекты более не требуется проведение обязательной государственной экологической экспертизы. Для коренных народов данные изменения драматичны, просто пагубны. Поскольку территории традиционного природопользования больше не относятся к особо охраняемым территориям, они не ограничены в обороте. Так, строительство промышленных объектов в их границах больше не выступает объектом государственной экологической экспертизы. Все это может привести к бесконтрольному отторжению земель коренных народов. Но если нефтяникам, газовикам все будет дозволено, в наших речках перестанет водиться рыба, а все леса будут вырублены. Станем ли мы от этого богаче? Я порой задумываюсь: почему все же нам удалось привлечь внимание общества к проблемам народов, которые тогда называли малыми (а мы утверждали: народов малых не бывает!)? Почему мы сумели убедить парламент, высшее руководство страны поддержать наши законы? Ответ у меня есть: все дело в людях. На волне перестройки в общественное движение коренных народов пришли яркие, неординарные, самостоятельно мыслящие люди. Не послушное большинство. Евдокия Гаер, Владимир Етылин, Татьяна Гоголева, Владимир Санги, Юрий Рытхэу, Юван Шесталов, Василий Роббек. Люди со своим голосом и своей позицией. Их подержали местная интеллигенция и стойбищные люди. Боль и тревогу за будущее коренных народов Севера услышали в Москве, где в марте 1990 года собрался первый Съезд коренных малочисленных народов Севера Советского Союза, в котором принял участие президент СССР Михаил Горбачев. В последу- ющих съездах, надо сказать, первые лица государства не были замечены. Это было время надежд. Тогда казалось, если назвать все боли наших народов, все ошибки государственной политики и «перегибы на местах», если принять необходимые законы, защищающие традиционный образ жизни, то наступят иные времена. На I Съезде были приняты программа и устав Ассоциации, избран первый ее президент –писатель Владимир Санги. Участники съезда обсудили проект постановления Совета Министров СССР «О комплексной программе дальнейшего развития экономики и культуры малочисленных народов Севера на 1991–1995 годы и на период до 2005 года». Главной целью Ассоциация объявила защиту интересов малочисленных народов Севера. В резолюции съезда говорилось: «Мы, представители коренного населения Севера, Сибири и Дальнего Востока, объявляем о создании Ассоциации малочисленных народов Севера. Ее цель – объединить наши силы в борьбе за выживание. Время иллюзий прошло, настало время серьезных раздумий и конкретных дел». Представители коренных малочисленных народов избирались в депутаты парламентов. В Верховном Совете СССР работали Владимир Етылин, Евдокия Гаер, Михаил Монго, Роман Ругин, Владимир Косыгин (Коянто), Семен Пальчин. В состав Верховного Совета РСФСР входили Андрей Кривошапкин, Василий Сондыков, Анатолий Петухов. В первой Государственной Думе интересы коренных северян отстаивали Виктор Гаюльский, Михаил Попов, Григорий Ойнвид, в Совете Федерации – Евдокия Гаер. Все делают люди, все решают личности, заинтересованные в судьбе своих сородичей, своих народов. Всегда с особой теплотой вспоминаю своих соратников, руководителей и активистов региональных Ассоциаций: это Пантелей П. Косы- гин (Камчатка), Владимир К. Киргеев (Томская область), Юрий Самар (Хабаровский край), Любовь Ненянг (Таймыр), Нина Афанасьева (Мурманск), Иван Ледков (Ненецкий округ), Александр Омрыпкир (Чукотка) и многие другие. Наши международные связи поддерживали Алена Ефименко, Анна Прахова, Владимир Етылен, Юрий Рытхеу. Когда я был депутатом Верховного Совета СССР, в его состав входило 13 представителей коренных народов. Тогда-то и была создана Комиссия по национальной политике и межнациональным отношениям. Она с помощью видных ученых приступила к разработке законопроекта «Основы правового статуса малочисленных коренных народов Севера». В этой работе неоценимую помощь нам оказывал доктор юридических наук В.А. Кряжков, автор сборника правовых актов «Статус малочисленных народов России». Законопроект был отклонен президентом, но будучи депутатом Госдумы, я с коллегами продолжил работу над ним. Закон приняли лишь в 1999 году, и назывался он «О гарантиях прав коренных малочисленных народов Российской Федерации». Тогда в составе нижней палаты российского парламента работали пять представителей коренных народов. Удалось принять еще два важных федеральных закона – об общинах и о территориях традиционного природопользования. А уже в Думе четвертого созыва не было ни одного представителя коренных народов Севера. И ни одного судьбоносного закона в интересах наших народов принято не было. На последнем съезде, состоявшемся в Салехарде в марте 2013 года, президентом Ассоциации коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока Российской Федерации был избран депутат Госдумы Григорий Ледков. У нас появился шанс, что в стенах парламента о проблемах коренных малочисленных народов вновь заговорят в полный голос. Найдутся слова и аргументы, чтобы объяснить коллегам, правительственным чиновникам, к чему приведет откат от когда-то занятых позиций в законодательстве в сфере защиты коренных народов Севера. В дни, когда мы отмечаем 25-летие Ассоциации, хочется пожелать общественной организации и ее нынешним лидерам самостоятельности, настойчивости, конкретных дел. Не превращайтесь в бюрократическую структуру, от вас северяне ждут совсем другого. Четверть века назад мы объединились, чтобы не дать исчезнуть нашим народам, чтобы не погас наш очаг. Чтобы было кому передать наш опыт, наши сказки, нашу веру.