С древних времён знаки используются человеком для долговременного хранения информации и передачи её на большие расстояния. Основные виды информативных знаков – сигнал, символ, языковой знак. Если неизвестно о значении символов, то ничего нельзя сказать о смысле информации, записанной такими знаками. Тамги как знаки передачи информации использовались у разных народов.

11022016 tabliza

По В. С. Ольховскому, тамги, как знаки родовой или племенной принадлежности, относятся к разряду важнейших исторических источников, так как они фиксируют, хранят и транслируют художественно осмысленную систему этнической информации. Научное изучение тамг и тамгообразных знаков ведётся уже более двух веков, и хотя достигнутые успехи несомненны, эта тема требует своего дальнейшего изучения. Цель этой статьи, опубликованной в четвертом номере журнала «Культура Ямала», – ввести в научный оборот тамги участников остяцкого съезда и собрания по выборам Ямальского районного туземного совета в 1920-х годах (по материалам документов, находящихся в архиве Ямало-Ненецкого автономного округа, Салехард).
Слово «тамга», на что обратил внимание В. С. Ольховский, тюркско-монгольское по происхождению, в языках этой группы имело несколько значений: «тавро», «клеймо», «печать». Родовые тамги были устойчивы и, передаваясь из поколения в поколение, сохраняли начертание древней основы. Основные требования, предъявляемые к тамгообразному знаку, – это графическая выразительность и лаконизм, а также наличие потенциальной возможности варьирования в рамках существующей изобразительной схемы. Вероятно, учитывалось, что постоянное использование знака путём нанесения его на разные поверхности (камень, кожа, дерево и др.) будет тем легче, чем проще будет начертание самого знака. Тамга, по Ольховскому, имеет следующие функции: знак принадлежности (этнической, коллективной); авторства; владения; территориального присутствия; удостоверения (персонификации); покровительства и подчинения; хронологического показателя и оберега. Наиболее распространены тамги у кабардинцев, адыгов, чеченцев, абхазов, абазинов, карачаевцев, черкесов, балкарцев, башкир, казахов, киргизов, осетин, ногайцев, марийцев. Практически до современности фамильно-личные знаки – катпосы – используют манси Северо-Западной Сибири, при этом не только как знак собственности, но и в качестве граффити, удостоверявшего пребывание владельца катпоса на чужой охотничьей территории. Племена Алтая, которые ещё совсем недавно были кочевниками, использовали тамгу (тавро) как знак собственности. Родовой знак можно увидеть и на национальной одежде, коновязях и другом. Тамги встречаются у коми, карелов, русских поморов, которыми они обозначали границы родовой территории в лесу и т. д. Знаки ставились на межах, на предметах быта, на деревьях в лесу для указания направления пути. У коми пасоснова передавался от отца к младшему сыну-наследнику в неизменном виде, а к старшим сыновьям – трансформируясь с помощью добавления новых деталей или изменения его расположения. Родовые тамги используются до сих пор кочевыми народами Западной Сибири, в частности ненцами и ханты. Несомненно, у того или иного народа родовые знаки назывались по-разному. В ненецком языке знак родовой принадлежности обозначают словом «пидтемя», у ханты «ганпасы» (тавро), у коми «пас», у манси это был «катпос», что в переводе означает «след руки». По информация Г. А. Лаптандер, слово «пидте"мя» можно перевести с ненецкого как «написано мною». Основное назначение тамги (пидтемя) заключается в удостоверении подлинности имущества, которым оно помечено, в придании ему юридической силы. К функции показателя собственности со временем добавились новые функции, например функция подписи. Известный русский историк и археограф Н. Н. Оглоблин, изучая документы Сибирского приказа, заинтересовался бытом инородцев Азиатской России XVII века. Исследователем было обнаружено 105 знамен по Берёзовскому, Сургутскому, Нарымскому, Енисейскому, Туринскому, Красноярскому, Якутскому, Охотскому уездам. Выводы Оглоблина о принадлежности тамг тем или иным народам (ханты, селькупам, кетам, обским уграм) и символичности знамен как родовых печатей и гербов подтверждает Ю. Б. Симченко. Оглоблиным, однако, не был проведён территориальный анализ знамен, выявляющий особенности знаков определённых групп населения, и не определена взаимосвязь знамен с теми или иными документами и их историей [20]. В. М. Кулемзин, Н. В. Лукина отмечают, что ханты тамгой помечали предметы и животных, например, у оленя делали вырез на ухе, а также «подписывали» сообщения на затёсе дерева либо официальный документ. Такой «подписью» служили изображения зверей, птиц, предметов, шайтана, земли, человека, дерева и прочее. Тамги были личными и коллективными. Например, в XVII в. личные тамги хантов Берёзовского уезда – это чёрточки, расположенные особым образом, а коллективные – изображения птицы, дятла, оленя, воробья, орла, медведя, журавля, тетери, выдры, белки, росомахи, соболя, лисицы [10]. Е. Г. Фёдорова отметила, что ещё во второй половине семидесятых годов прошлого века некоторые манси использовали тамгу в качестве личной подписи в документах. Автор отмечает, что в северных районах Берёзовского района Ханты-Мансийского автономного округа в похозяйственных книгах в 50-60-х годах прошлого века встретилось около 60 тамг. В Государственном архиве ЯНАО находятся документы инородческого остяцкого съезда Обдорской волости и документы по выборам в Ямальский кочевой туземный совет. В протоколе инородческого остяцкого съезда Обдорской волости, который состоялся 22 ноября 1922 г., зафиксировано присутствие 42 делегатов по особому списку и 124 человек остяков. На съезде были представители 17 юрт. Юртом называлось кочевое владение рода, поселение рода. К 1858 году городки волости, кроме Обдорского, стали называться юртами. Представителем от остяцкого на- селения в Обдорский волисполком и старшиной был избран В. И. Тайшин. В архивном деле есть список всех присутствующих 124 человек, часть из них расписались, поставив свою тамгу (таблица 1). Традиционная социальная организация ненцев базировалась на существовании двух первоначальных родов – самодийского рода Харючи и восходящего к аборигенам рода Вануйта. Г. Вербов в 30-х годах XX века зафиксировал на Ямале следующие малые роды, давшие начало современным фамилиям: Вануйта, Вэнга, Езынги, Ламдо, Лапсуй, Лаптандер, Нгано-Харючи, Нгандер, Нгокатэта, Неркыгы, Няруй, Пуйко, Салиндер, Сэротэта, Худи, Тусида, Сэрпива, Тадибе, Тэйме, Тибичи, Тэма, Хороля, Яптик, Яр, Ядне [13]. У тундровых ненцев выделяются надымская, приуральская, ямальская, тазовская территориальные группы. Сложившиеся исторически границы расселения территориальных групп были закреплены в административных районах Ямало-Ненецкого и Ханты-Мансийского округов. 11 декабря 1926 г. на фактории Обдорская Ходыта состоялось собрание по выборам Ямальского районного туземного совет. В совет было избрано 15 человек (из них 13 – бедняки), все самоеды. В ревизионную комиссию было избрано три человека. Председателем Ямальского районного туземного совета был избран Худи Марко. На членов Ямальского районного туземного совета были заполнены карточки. В карточке содержится информация о члене совета и его подпись в виде особой отметки. Хороля Партючи, Окотетто Анчи, Яунгад Майма (социальное положение не указано) подписи в виде пидтемя (тамги) не оставили. В состав ревизионной комиссии вошли Окотетто Саде, Ного Енгнри (Иван), Пугорчи Николай (подписей нет). Анализируя состав Ямальского районного туземного совета, можно отметить, что в него вошли представители фратрии Вануйта, принадлежавшие к малым родам.
Пидтемя (тамги) используются ненцами для клеймления оленей и в настоящее время. Ненцы помечают ими личные орудия труда, ставят на шкуре оленя до того, как уши режут; на перекрёстках кочевий устанавливают указатели, на которых оставляют пидтемя (дорога Окотэтто, дорога Хороля и т. д.). Л. В. Хомич приводит пример тамги (пидтемя) семьи оленевода Вануйта и Сэрпива, указывая, что клеймо отца переходит к младшему сыну, а старший видоизменяет клеймо отца, тем самым создавая новое.
У замужних женщин особого пидтемя не было, но олени жены в стаде мужа имели ушные меты её отца. В апреле 2015 года, во время проведения праздника День оленевода в селе Аксарке, автор провел опрос некоторых участников мероприятия. Информантам предлагалось указать, кому эти тамги принадлежат. Информанты сообщили следующее. Алёна Александровна Альма (Атаман), ханты по национальности, указала, что ей знакомы хантыйские ганпасы, но кому они принадлежат, она не знает. Владимир Васильевич Лаптандер указал на своё тавро, которое перешло ему от отца и деда. Он сказал, что одна из мет принадлежала Митрофану Валееву, затем его сыну Степану Митрофановичу и внуку Якову Степановичу Валеевым. С его слов, в 40-е годы XX века находили грузила с этим знаком. В. В. Лаптандер также указал, что ещё один ганпас (ханты) принадлежал Максиму Алексеевичу Лаптандеру, затем Николаю Максимовичу, затем внуку Алексею Николаевичу. Он узнал ещё один знак, который принадлежит Алексею Ильичу Лаптандеру, опознал и некоторые другие.
С распадом кочевых обществ тамги постепенно исчезали, находя применение в более специализированных областях, таких, как отметки ремесленников, символика современных товарных знаков и гербов. Но в культуре ненцев и ханты, ведущих кочевой образ жизни, пидтемя и ганпасы сохранились как знак владения, который наносится на шкуру оленя. Ими также помечаются личные орудия труда, их вырезают на указателях в местах пересечения маршрутов кочевий разных родов. Таким образом, родовые тамги кочевых ненцев и ханты устойчивы и передаются из поколения в поколение, неся функции владения имуществом, указателя маршрутов каслания и передачи информации на большие расстояния.